Российский Гей-Сервер
  На главную | Регистрация | Наши форумы | Контакты | Открытки | Реклама на сайте | Карта сайта   
Почта
    
ЛОГИН:    Регистрация ПАРОЛЬ:  Забыли?
 --    
  Поиск по сайту:  
      

Голосование
Насколько долго вы сможете поддержать Вашу гей-семью?
Менее года...

Обычно через два года расходимся

Вас хватает на 4 года

Живем уже 8-10 лет и счастливы

Меня не интересует гей-семья


BBS форумы
  • Общий форум

  • Эскорт-услуги

  • Сниму/сдам квартиру

  • English BBS

  • Советы авторам

    Региональные BBS:



  • полный список >>>



  • Навигация
  • Вход в ЧАТ


  • Ваш аккаунт


  • Добавить статью


  • Журнал


  • Наши опросы


  • Список пользователей


  • Приватные сообщения


  • Рекомендовать сайт

  • Отдых, Общение

  • Гей-Фотогалереи


  • Регистрация на сайте


  • Знакомства


  • Открытки


  • Гей-видео обзоры


  • BBS Форумы


  • Отдых, гей клубы


  • ВИЗА
    Жизнь Российских геев за границей


  • Спорт и гомосексуальность



  • Гей литература
  • Литература, рассказы


  • Анекдоты


  • Приколы, Юмор


  • Доктор Сердце


  • Цветная жизнь



  • Психология
  • Здоровье, Психология


  • Геи инвалиды


  • Разберись в себе


  • Общество, гомофобия


  • Общество, Тюрьма



  • Ссылки

  • Качественный хостинг


  • WEB-дизайн


  • Знакомства


  • Открытки


  • BBS Форумы


  • be number one Rambler's TopShop


    Секс, Информация
  • Фетиш


  • Анальный Секс


  • Оральный секс


  • АнтиСПИД


  • Онанизм



  • Наука
  • Армия и Геи


  • Основы сексологии


  • Наука


  • Лесби раздел


  • Новости


  • Gay Guy



  • Мода
  • Стиль, Мода и Красота


  • Модельеры


  • Звезды эстрады



  • ТЫ И Я (Части с 9-14)




    <<< [Части с 1-8]    [Части с 9-14] >>>


    ЧАСТЬ 9

    Приехав в город, было грустно, шум города, тяжелый воздух, вода со странным привкусом, навеивали на меня тоску. В Сентябре у сестры произошел выкидыш, она неделю лежала в больнице, Сережка жутко расстраивался, таким серьезным я его никогда еще не видел. Даже день рождения Юльки прошло в больнице, у них с мамой день рождения были с интервалом пять дней, и часто мы их праздновали одновременно. Несчастие с сестрой это не была единственная проблема которая пришла с осенью. Казалось все немного забылось, но Сережке пришла телеграмма, что его родители жившие в Краснодарском краю погибли в авто катастрофе, у него видь были младшие две сестры, которые остались на попечении его родственников. Ему надо было обязательно туда ехать, на неизвестный срок, может быть насовсем. Он умолял поехать с ним мою сестру, но та не решилась. Это было словно подобно кошмару, сестра плакала, она разрывалась, и не знала что ей делать. А я тосковал по тому, что когда я еще с могу увидеть своего Серого.
    Поехали с сестрой его провожать, он все молил ее поехать с ним, я тогда даже отошел от них, что бы им не мешать. У поезда они стояли обнявшись, было видно, что они прощались на совсем, хотя где то глубоко тлела свеча надежды. Но проблемы обвалившиеся на Сережку, гасили и ту тлеющую искорку огня надежды.
    Поезд медленно тронулся, Серый протянул мне руку, а я ему нет, я тогда не удержался и кинулся обняв его руками, он был выше меня примерно на голову, и приткнув лицо ему в куртку я заплакал. Он обнял меня одной рукой, а второй гладил меня по голове. За этой семейной драмой, и моей щинячей, тайной любовью, которая вылилась наружу, наблюдала полная проводница отъезжающего поезда. Нежнейшее создание, в воплощение существа мужской плоти держали мои объятия, я тебя не отпущу никуда, ты мой, наполнили мысли мою голову, словно облака затянувшие небо.
    Юлька буквально оттащив меня от этого Создания, заточила в свои объятия. Серый прыгнул в поезд, высунувшись на половину в вагонную дверь, он махал рукой и сказал я вернусь. Туже полную проводницу затаскивающая его в вагон, поезд, запах поезда я запомнил на долга. Идя домой чувство души было подобно ампутации какой либо части тела, а роль хирургического скальпеля играл, грязный, зеленый состав поезда.
    Дома я сидел на кровати, поджав ноги к туловищу и положив на коленки подбородок. Я вспоминал его глаза, улыбку, вспоминал как остался с ним один, как было здорово с ним шутить, драться, плескаться в воде. А теперь на смену этого всего пришла пустота и еще одна разлука, разлука на совсем. Спустя месяц пришла еще одна смерть, смерть моего друга, друга с которым я мог видеться только на даче. Голос Ленки в телефонной трубке, сказавшей что умер Лешка, окунул мое тело в холод. С начало я молчал, потом спросил как он погиб, "разбился с матерью на машине", сказала она с дрожью в голосе. Две авто катастрофы за эту осень унесшие жизни близких мне людей, были подобны ошибочному приговору судьи. Я не понимал, кому это надо, разлучать близких, зачем, за что ? Что за жестокие пытки выносила нам судьба.
    Пытавши утопить свои проблемы в водке, я бродил по парку, в состоянии безумия, вкус горячительного напитка я не ощущал, мне он казался водой. В гробовой тишине, в безумии осеннего ветра, я бухнулся на колени перед облысевшем дубом, ткнувшись в него лбом. Проезжавший мимо патруль милиции, прервал мое общение с деревом. Меня увезли в отделение, швырнули за решетку, обзывали и унижали, будто я был последний преступник, мент с лицом уголовника, сделал мне несколько ударов в живот, после чего я упал. Я не сопротивлялся это было бессмысленно и ненужно, мне было все равно. Поздно вечером меня выпустили, в отделении я решился самого дорогого, это была ниточка связывающая меня с Сережкой, от меня отобрали плеер, его подарок.
    Конечно не заявление из травм пункта в "первом медицинском", не сыграла не какую справедливую роль, все дело было замято, эмитирую тем, что в отделение я вовсе не доставлялся.
    Трудно было перебороть боль, нет не физическую, а моральную.
    Зима тянулась долго, она была холодной и серой, до весны я проработал на "Юноне", сестра переписывалась с Сережкой, тот в каждом письме передавал привет мне и матери. Он стал отцом и матерью одновременно, для своих сестер, конечно у него не было времени для решения личной жизни.
    Шла весна, почему то грустно было отмечать свое 18 летие, так сказать вход во взрослую жизнь. Было грустно толи из за того что не было Сережки, толи из за того, что весенний воздух давил на грудь, а может из за всего вместе. Приближающей поездки на дачу не хотелось. Моля БОГА простить меня за то что я сделал не так, смиловаться изменить мою жизнь, я не получал не какого результата, дни шли как обычно с мелкими проблемами порой переливаясь с крупными, мол зебра с черными и серами полосками. БОГ как будто смотрел на меня суровым взглядом и проверял на веру, на сколько хватит моей веры, любви, верности и доброты, да это было испытание. Любовь это награда, награда БОГА за добрые деяния не за слово спасибо, а за деяния исходящее от сердца, от души.
    Говорят любовь дается одна, одна на все жизнь, порой трудно отличить вершину ее, где она вершина твоей любви, как не пройти ее мимо, как сохранить ее, как не придать.
    На попытки улизнуть от армии, к которой отрицательным образом относилась моя мать, ушло много времени.
    Было начало мая, именно в начале мая в 1998 году, я устал от одиночества, мне снились страшные сны, как поезд увозил от меня самое дорогое, он увозил Сережку, а я пытаюсь бежать сзади, но ноги у меня будто бы безумно тяжелые, и я не могу сделать и шага, и я решился забыть Сережку, забыть безответную и не воплотимую никогда любовь. Я решился на подачу объявления об знакомстве в газету, мне не был уже страшен какой либо позор разгласки моей ненормальности, тогда мне уже казалось, что если дома узнают, то мне будет все равно. До востребования, мне начало приходить достаточно много писем, но среди них не было никого, кто разбил бы мою броню к сердцу. Разврат, грязь было в половине этих написанных писем. Глупо, безусловно глупо искать свою жар птицу, свою любовь, это просто смешно. Я осознал это когда 16 мая, 1998 года, это число я запомнил на всегда, я встретил Его. Нет не по объявлению и не каким другим принятым способом знакомств.
    16 числа, это была Суббота, я ехал в трамвае, в сторону рынка "Юноны", у метро "Автово", залезши в трамвай, я увидел поднимающегося по ступенькам парнишку, ровесника, когда он сравнялся сом ной, я увидел необычно живое, блестящее излучение его голубых глас, какие-то еще детские выражение лица, грустноватое расположение бровей, короткие русые волосы, немного взъерошенные на челке, они торчали забавным чубчиком. Странное чувство нежности, будто к хрустальному цветку, который может рассыпать если к нему прикоснуться, испытал я. Я не увидел ничего того, что бы мне было в нем не приятно. От переполненного чувства у меня билось сердце, я смотрел на него, в этот момент все вдруг исчезли.
    Но понятия того, что это тебе не доступно, с высот опустило меня в переполненный недовольными пассажирами, трамвайный вагон.

    ***

    ЧАСТЬ 10

    Да горестью и печалью, от нелепой, казалось глупой и нереальной влюбленности, закончилось бы это.
    Конечно, подойти и сказать привет, меня зовут Сергей, давай дружить, было не реально и не воплотимо.
    Немного пьяный и гадский, отвратительный контроллер, мужской особи лет 45, который изменил всю мою судьбу, если бы которого я бы встретил сей час, то просто расцеловал бы его.
    Он начал приставать к безбилетному моему избранцу, тот хлопая своими голубыми глазками с большими лестницами, говорил какую то нелепость, что нету денег, что то про проездную карточку. Я низнаю как я набрался смелости, нет не из за того, что я сразу рассчитывал на что либо, я осознавал что я не достоит его, недостоин и не заслужил не одного этого взгляда, но я заступился за него, я заплатил за него штраф. Наивно все это выглядело, и по идиотски, я вообще не ожидал от себя подобного поступка.
    Конечно, ничего мой голубоглазый спутник не сказал, вообще сложилось впечатление, что окружающие с этим кондуктором были уверены, что ребята ехали вместе и вот уже как лет 10 или больше, они дружат. Выйдя из общественного транспорта, я медленным шагом пошел в сторону рынка, с безумным желанием, услышать его голос и хоть на парочку минут продлить наше "знакомство". А он, он просто пошел сом ной рядом, просто молча, как будто и прям мы приехали вместе с ним на рынок. Я человек не общительный, а в тот момент, когда надо было хоть что-то сказать, когда вся судьба была в моих руках, я вообще словно проглотил язык.
    Да нельзя никогда упускать свой шанс, надо его "хватать" и держать и пытаться сделать все, чтобы его удержать и воплотить. Нет не вопрос, как тебя зовут, сколько тебе лет, не куда ты идешь, и не спасибо за то, что ты оплатил за меня штраф, произнес он. "Вот кондуктор урод попался", услышал я прикольный, милый немного бархатный пацанский голос. Вот такая нереальная, фантастическая встреча была послана мне БОГОМ. Мы с ним разговорились, мы бродили по рынку и разговаривали об всякой ерунде и смеялись. Каким прекрасным именем он был одарен, своею матерью, оно было полно нежности " Паша". Ему оно так подходило, вернее больше подходило " Пашенька ", но в нашем общении я мог позволить лишь " Паш". Ходя с ним рядом, я буквально любовался им, он был подобен Ангелу, я не видел парней красивее его, он был почти с меня ростом, младше меня на пол года. Когда его мордашка смотрела на меня, я не мог не улыбнуться, так как его голубые глаза, это было что-то нереальное, абсолютно неописуемое никакими словами. Немного грустное расположение бровей, курносый носик, чем то похожий на мой, взъерошенная челочка, все эти его черты делали его каким то немного жалким. Он был немножко, буквально сантиметров на пять, ниже меня, худенький в общем, абсолютно моей комплекции. Одет как обычно, как большинство парней, серые джинсы, кроссовки, ветровка, одетая на крупно клетчатую рубашку.
    Ходя и разговаривая с ним, он расспрашивал меня о многом и я, в тот момент, совсем забыл про все. Было ощущение отключки от мира, от толпы, шума, от всего, кроме Его.
    В метро спустились мы вместе, я боялся сказать, давай встретимся еще, дай мне свой номер телефона, мне было страшно непонимания, и в тоже время было страшно его потерять. Он будто прочитал мои мысли, и предложил встретиться еще. Мы с ним стояли в метро и он рассказывал, что живет на Васильевском, у станции метро "Приморская". Мы с ним обменялись телефонами. Прощаясь он протянул мне руку, когда его пальчики коснулись моей руки, это было подобно прикосновению к океану, в котором далеко отражался закат. А вода в нем была нежная, нежная, будто парное молоко.
    Так мы и расстались. А дома, нет я не летал от счастья, ночью плакал, плакал от еще одной безответной любви. Понимал, что он обычный парень, который наверное просто был благодарен за сделанное добро.
    Я рыдал, и рыдал представляя его лицо, вспоминая его голос, вспоминая прикосновение его руки.
    Мне было горько, за что спрашивается все это, за что ?!
    ***

    ЧАСТЬ 11

    Утро было какое-то странное, я проснулся, и сразу вспоминал Пашку. Мне тогда было как то даже стыдно, вот пристал к парню, как мерзкий гомик. Сестра с мамой были дома, они о чем то разговаривали. Выйдя из своей комнаты, я направился в ванную. Что бы я ни делал, я все время думал о Пашке, его взгляд, который был всегда не долгим, он как бы взглянет прямо в глаза и сразу отворачивается. Было ощущение, что будто его поругают за то, что он долго на меня посмотрит. Вот так я и думал о нем весь день, не решаясь ему позвонить. В Понедельник в часов 11 меня разбудил телефонный звонок, полусонный я добрел до прихожей, где стоял телефон. Спящим, хриплым голосом я ответил, это был Пашка. Забавно, он поздоровался и спросил Сергея, он так это официально произнес, что я даже сначала его не узнал. Сказав, что это я, наступила "гробовая тишина", я ни знал что дальше можно было сказать, но он первым нарушил тишину, спросив " что я делаю". Сплю, ответил я не задумавшись, чему Пашка был удивлен.
    Кое как мы разговорились, разговаривали, наверное, часа два, я так все эти два часа и просидел на корточках в коридоре, в одних трусах. К концу нашего разговора, Пашка предложил встретиться, и попить пива, я ему ответил, что пиво терпеть не могу и не хочу, но тут же понял, "что я идиот, говорю". "Да конечно давай", сразу произнес я вдогонку.
    Встретились мы с ним на Васильевском острове, у метро Василеостровская, я тогда с ним на встречу пришел не в 15-00, как было назначено, а на час раньше. А Пашка пришел тогда примерно в пол третьего, что было на пол часа раньше.
    Опять его промелькнувший взгляд на меня, длился пару секунд, и с прикосновения рук началось продолжение нашего знакомства.
    Гуляя по Васильевскому, мы разговаривали, мне было все равно, о чем говорить, и поэтому я поддерживал все его темы разговора. Забавное совпадение оказалось у нас с ним, он мне сказал, что через месяц он уезжает с отцом и матерью к бабушке, и оказалось что его бабушка жила в пятнадцати километрах от нашей дачи.
    У реки Смоленки мы с ним сели на скамейку, он сидел с права меня, я заметил у него привычку, он все время смотрит в низ, так грустно наклонив голову, будто маленький мальчик, получивший двойку, и которого дома ждет ремень. Тогда у меня было дикое желание, коснуться рукой его взъерошенной челочки, и произнести "не грусти". Но конечно я не мог себе это позволить, мне вообще даже было страшно ему, что либо не то сказать, я боялся его обидеть, мне казалось что он будто мираж, который вот чуть что сразу растворится в воздухе. Что он подобен самому нежному цветку, до которого нельзя докоснуться, иначе тот завянет.
    Мне было так с ним хорошо, и легко в общение, мы даже не заметили как наступил вечер, была пора расставаться, мне этого так не хотелось, что даже не возможно представить. Идя в сторону метро "Приморская", я его спросил, "у тебя есть девчонка?", его слова были подобно смертному приговору, "да есть, а что?", ответил он. " Нет, я просто спросил ", произнес я.
    Тем же нежным соприкосновением с его рукой, мы попрощались. Я спускался с эскалатора в абсолютно разбитом состоянии, я ненавидел себя, я был противен себе, хотелось вырваться из этой оболочки.
    Я часто стал плакать по ночам, будто ребенок. Пашенька, произносил я это слово про себя, лежа в темноте на кровати, и представляя его, мне было не заснуть.
    Через день, я не удержался и сам ему позвонил. По его голосу было слышно, что он рад услышать меня.
    Мы с ним стали встречаться каждый день, мы обходили, казалось, весь Питер. Однажды мы с Пашкой гуляли у финского залива, там было безумно красиво, был виден горизонт, ощущение свободы. Глядя на это, хотелось взмахнуть руками и полететь, далеко, далеко. Мы стали с ним друзьями, но мне этого было мало, порой дикое желание нежности охватывало меня, мне хотелось его обнять, взять за руку, провести рукой по голове. Пашка был, какой то такой, немного ребенком что ли, порой наивный, а порой он говорил такие вещи, будто ему было лет 300, он задумывался над такими вопросами, на которые ответить было порой невозможно, они даже не возникали у меня в голове, и не могли в ней уложиться вообще.
    Он был чуткий человек, отзывчивый и верный друг, честный и умный, а глубоко в душе наивный ребенок.
    До Пашкиного отъезда оставалось меньше недели. Однажды он мне позвонил, трубку взяла моя мать. "Здравствуйте, можно Сергея", спросил Пашка, не узнав голос ни из одного моих друзей. Мама спросила, кто спрашивает. " Сереженька, тебя какой Паша к телефону зовет ", сказала мама. После разговора с Пашкой, и обговоренном месте встречи, мама спросила меня, с каким Пашей я разговаривал. Я немного растерялся, и то, что мне тогда пришло в голову, это сказать, что Паша это друг Мишки.
    Как же я был рад, увидев опять милые черты моего Пашки. Мысли о безответном моем чувстве, не покидали меня, но, увидев его мне стало все равно, пусть это будет не доступно, но я буду рядом с ним, помогу ему в трудную минуту, буду ему дружеской опорой, я сделаю все ради его счастья.
    Как то я встретил Пашку идущего по улице, с какой-то 16 летней девчонкой, они шли держав друг друга за руки, что я тогда испытывал это трудно описать словами. О чем я мог только мечтать, было воплощено в жизни с другим человеком. Моего Пашку держала за руку какая-то чужая девчонка. Увидев меня, Паша улыбнулся, отпустил руку своей спутницы и поздоровался со мной. Я поздоровался с ним и сказав, что тороплюсь ушел. Придя, домой и, закрывшись в ванне, я облил себе голову холодной водой из душа. Если бы я этого не сделал, то даже не знаю, что было бы со мной.
    Моего Пашеньку, ласкала какая то девчонка, я представлял себе картину, что она его ласкала по голове, она могла проявлять ласку к нему, а он к ней, это было как предательство. Предательство, о котором Пашка видимо и даже не мог подумать.
    Моя душа рвалась не долго. Через полчаса в телефонной трубке я услышал голос позвонившего мне Пашки.
    Я не мог с ним разговаривать, понимая, что мне надо оставить его, ради его счастья. Но я не мог.
    Наследующий день мы с Пашкой встретились на Петроградской стороне, у метро "Горьковская".
    Примчавшись на крыльях к своему Пашеньки, я увидел что он меня уже ждет. Я шел к Пашке, и видел только его, никого больше вокруг, только он. Было жарко, и Пашка был одет достаточно легко, от стоял в светлых джинсах, в кроссовках, и в расстегнутой рубашке, которая слегка трепалась от легкого и теплого ветерка. Стройные, немного худенькие но прекрасно красивые, его очертания видел мой взор. Он был красивый и симпатичный одновременно. Я не хотел и вспоминать тот вчерашний случай. Но Паша начал сам, ни знаю, наверное, мне тогда казалось, может даже просто грезилось в мечтах, что Пашка оправдывается. Он сказал что не виделся с той девчонкой год, что они друзья с детства. Он мне много что рассказывал, поэтому конечно тогда я знал, что Пашка просто сом ной делится своим, а не оправдывается. Пашка тогда взял, купил два мороженных, для себя и меня и мы пошли с ним по парку. Мы измучились от жаркой погоды и от расстояния пройденного нами, и я предложил ему зайти ко мне домой. Пашка согласился, и мы пришли ко мне домой, увидев, что дома никого нет, мне стало спокойнее.
    Мы разулись, дома стояла приятная прохлада. Пашка попросил попить. Я налил ему воды, он с большой жаждой ее пил. Пока он пил, я любовался им, мой взор рассматривал, его шею в которую хотелось впиться губами, его немного выделенная грудь, он был худенький и поэтому были немного видны его ребра, его пупок, с нежным пушком в низу, все это было видно через распахнутую рубашку, он был безупречно красив. От слов "Спасибо", я, дернувшись, вышел из своей короткой отключки. Мы пошли ко мне в комнату, я открыл окно, и сел на кровать, Пашка бухнулся рядом, и лек на спину, положив под голову свои руки. Его коленка соприкоснулась с моей, подобное нежное чувство я ощущал только с Сережкой, когда с ним в шутку боролся. " Я послезавтра уезжаю ", сказал Паша, я промолчал. Мне стало грустно, но, ощущая нежное тепло Пашкиной коленки которая соприкасалась с моей, грусть отдалялась, я был счастлив. Я повернул голову немного назад, посмотрев на Пашкино лицо, он смотрел на меня, ветер из окна тревожил его как обычно взъерошенную челочку. Он заулыбался и достав руки из под головы, немного приподнявшись, защекотал меня по бокам туловища через рубашку, я дернулся и засмеялся, потом вскочив на Пашку я защекотал его, он смеялся, когда я остановился, наши взоры сомкнулись, Пашка не отворачивал свои глаза, мы смотрели отражения друг друга в наших глазах, неисчерпаемый океан я видел в его голубых глазах. Пашка медленно и с осторожно, двумя руками начал выдергивать у меня из под джинс рубашку, продолжая смотреть в глаза. Я ощутил его нежные руки у себя на теле, я рукой провел по Пашкиным волосам, это было фантастично. Я ощутил нежные волосы, все было как в во сне. Этот цветок нежности был так близок, мой милый Пашенька. Он руками нагнул меня ближе к себе, и прикоснулся губами к моим губам, языком проникнув между моих губ, я сделал тоже самое, ощутив немного соленый вкус его губ, у меня тогда потемнело в глазах, и будто что то надавило на грудь. Пашка снял с меня рубашку, а я снял с него, даже его рубашка была какой то мягкой и нежной. Мы соприкоснулись, я ощущал его тело своим, его тепло, его каждый вздох, его головокружительный запах. Когда он снял с меня всю остальную одежду, мелкая дрожь шла у меня по телу, но когда он лек полностью обнаженный сверху меня, дрожь пропала, я его обнял, а он ласкал меня, это было подобно извержению вулкана, мы потеряли голову, я буквально чуть не решился сознания.
    ***

    ЧАСТЬ 12

    Высветившая на будильнике цифр 19-00, говорила о скором приходе матери с сестрой. Одетые мы сидели, обнявшись, и шептались об том, о чем боялись говорить раньше. Это был первый опыт у Пашки и у меня. Он говорил, что я ему нравился с самого начала, но он боялся сказать про это, боялся быть отверженным и не понятым. В его словах я представлял себя. Это было огромнейшей наградой, держать в объятьях Пашку.
    Расставаясь с ним у метро, я стоял и смотрел как он, оборачиваясь, шел в сторону своего дома. Мне хотелось с ним быть все время, не расставаться не на секунду. Но мы понимали, что это пока не возможно, что наша тайная любовь должна остаться не разглашенной. Ехал в метро я с таким легким настроением, весь мир был какой-то счастливый и живой. Все вокруг было каким-то жизненным и добрым. Я был бесконечно счастлив, счастлив, что завтра увижу снова Пашкины глаза.
    Я благодарил БОГА за подаренную мне любовь, за моего Пашеньку. Созвонившись в 9 утра, я, не завтракая, помчался на встречу с ним, ни знаю, как я удержался тогда, и не кинулся при людях, с объятьями на Пашку, удержаться было трудно. Разлука на целую ночь была огромна.
    Придя ко мне, домой, захлопнув дверь, мы сразу бросились обнимать друг друга, ласкаясь, словно котята мы были будто на небе от счастья. В ласке и объятиях Пашка произнес шепотом три самых красивых слова: " Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ", и тогда я прошептал ему тоже самое. Мы поклялись никогда не расставаться, поклялись, что ни что нас не сможет разлучить, не что и не кто и только ТЫ, И Я навечно. Мы слились в одно целое, я нашел свою половинку, а Пашка нашел свою. Наследующий день, когда Пашка уехал с родителями к бабушке, не мыслимая тоска охватила меня. Человек, ради которого ты живешь, которому тебе ничего не жалко, ради которого ты готов на все, абсолютно на все, даже отдать свою жизнь ради его счастья, был в эту минуту так далек.
    Отпуск матери должен был быть лишь через две недели, этот срок был ужасен и подобен самой долгой разлуке.
    Каждый день, засыпая, я, вспоминал Пашку, вспоминал его лицо, брови, глаза, его голос, было ужасно одинока. И каждый день я за него боялся, жутко боялся, что с ним что-либо случиться, что его кто-то обидит. Он ведь там был совсем один.
    Эти две недели были ужасны, они были ужасно длинные, создавалось впечатление, что они не кончатся никогда. Но пришел светлый день, и мы ехали на вокзала, вдвоем с матерью. Я тогда так торопился, едя в электричке, мне казалось, что она ехала не два часа, а целую вечность. Выйдя из автобуса, что подвозил нас до нашей деревне, мне хотелось бросить все вещи и побежать пешком эти 15 километров, которые разлучали нас с Пашкой.
    В этот же день я поссорился с матерью, которая не пустила меня гулять, говоря, что много дел, надо убираться и т.д. Ночью мне снился Пашка.
    В 10 часов я пошел к Пашке пешком, так как не смог оживить свой мопед, собранный с Сережкой. Зная название деревни и приблизительное расположение дома, у которого даже не было номера, я шел и знал, что обязательно его найду. Немного уставший, я добрел до Пашкеного селения, оно было немного меньше чем наша деревня. По Пашкиным описаниям я нашел его дом. Стук в дверь, вышла женщина, по всей видимости, это была Пашкина мама. "А Паша дома?", задал я ей вопрос, "Нет его нету, он с ребятами поехал на озеро", произнесла каким то молодым голосом она. "А когда он вернется?", "Думаю что скоро, они уехали вчера утром, если хочешь, можешь подождать". Она пригласила меня в дом, показала Пашкину комнату, где мне и предложила его подождать. Забавная как-то у него была мама, она меня даже не о чем не расспросила, кто я, откуда. Я сидел на Пашкиной кровати, она была, какая то жутко высокая, что аж ноги, опущенные вниз, не доставали до пола. Все здесь напоминало присутствия Пашки, его рубашка весела на спинке стула, джинсы, небрежно кинутые на кровать, на подоконнике стоял мой магнитофон, которой я дал Пашки еще в городе, чтобы ему не было скучно. На кровати лежала книжка, увидевши ее название я улыбнулся, "ну ты Пашка даешь, совсем ребенок", он читал Старика Хоттабыча. Я раскрыл книгу улыбаясь начал ее читать. "Что-то Пашки не видно", спустя час произнесла его мама, " Может я подожду на улице где ни будь", сказал я, "Нет ничего страшного, ты мне не мешаешь". Его мама что то делала на кухне, которая была совмещена с большой комнатой, а перегородка с занавеской разделяла вторую комнату, где сидел я. Вскоре раздались шаги, и я услышал голос моего Пашеньки, "Привет ма", "Паш тебя там ждут", сказала его мама, " А Наташка что ли", слышал я милый и знакомый мне голос. Пашка зашел камне, его молчаливая, милая улыбка была на лице, держа книжку в руках, я смотрел на немного загоревшего Пашку, его глаза, этот неисчерпаемый океан, смотрели на меня. Я сполз с кровати и произнес "Привет", Мы поздоровались за руки. В этот момент захлопнулась входная дверь в дом, его мама вышла на улицу. Пашка обнял меня и заплакал, а я обнял его, затем одной рукой гладил его по голове. Буквально через минуту его мама вошла обратно в дом, мы будто по команде отпустили друг дружку. Пашка начал вытирать глаза рукавом рубашки.
    Ничего не заметившая его мама, накрыла на стол, и даже не спрашивая меня, хочу ли я или нет, она нас позвала есть.
    После чего мы с ним пошли на улицу, пошли по прогонной дороге, отдаляясь в поле. Там Пашка взял меня за руку, я был на седьмом небе, ощущая, Пашкины, пальчики у себя в руке, я был счастлив. Разговаривая, мы с ним шли по полу. Пашка мне говорил, что ему было жутко одинока и тоскливо без меня, а я Пашке говорил, что мне было плохо без него. Прогуляв до темноты, в еловой, защитной полосе железной дороги, мы с ним разожгли костер. У исходящего света и тепла костра, мы отдались безумию любви и ласки.
    Пришел домой я только утром, я понимал, что нельзя было так поступать с матерью, так как она уже бог знает что подумала, но в тот момент я забыл про все. Я безумно люблю свою мать, но в тот момент я был эгоистом.
    Лето стало морем счастья, так как мы с Пашкой были почти всегда вмести. Тогда я вошел в его "тусовку", а он в мою. Никто и не догадывался тогда, что между нами, бурлила огромнейшая любовь, она была настолько огромна, что любой бы обменял все свою жизнь, на день таких чувств.
    Однажды купаясь с Пашкой в озере, где я купался с Серым, я ему рассказал, что был в моей жизни такой человек. Пашка выслушивал меня очень внимательно, и переживал вмести со мной. "А если б он вернулся, что тогда? Ты бросил бы меня? ", сказал Пашка. " Ты что такое городишь, Пашка ты что?", Знаешь, да я его до сих пор люблю, но это не то, моя любовь к нему, это абсолютно другое, он был мне как старший брат. "Не понимаю", сказал Пашка. Знаешь, я себя сам не понимаю, но есть ты, и я тебя безумно люблю, и ни на кого не поменяю, только ТЫ и Я. "Сережка я знаю", сказал Пашка, это я так просто спросил. Я взял Пашку за руку, и мы залезли в воду. Лаская поцелуями каждый сантиметр тела друг друга, мы были буквально в Раю. Это озеро, стало для нас самым любимым местом, обнявшись, мы с ним сидели на берегу, и смотрели закат. Красивейшая картина стояла перед глазами, как уходящий красный шар солнца, уходил за горизонт, и отражался в озере. Будто бы сверчащая дорожка к солнцу, в какой то сказочный мир. Тогда хотелось взяться за руки, поднять руки вверх, и полететь в небо. В тот момент хотелось плакать от счастья.
    ***

    ЧАСТЬ 13

    Моя мама, очень хорошо относилась к моему Пашеньке. Видя образцово-показательного Пашку, она ни о чем меня не расспрашивала. Нам удавалось держать всех в неведенье, никто ничего не знал, не догадывался, и не узнает, ни наши родители и ни ставшие общими наши друзья.
    Все это придавало еще большей крепости нашей любви, которая была неразрушима, она была подобна солнцу. Кто-то скажет, что нет любви, что, нет чистой любви среди двух однополых людей, я скажу обратное, она есть, она вечна, она чиста, ибо само слово Любовь, исключает какую либо грязь.
    В компании, при друзьях порой было очень трудно скрывать нашу тайную любовь, так как безумно хотелось сесть рядом с Пашкой, хотелось его обнять. Я не мог никак удерживаться от того, когда Пашку мог кто-то обидеть, или вообще грубо с ним разговаривал, в тот момент я за него заступался, а Пашка заступался за меня. Все думали, что у нас просто крепкая дружба.
    Однажды как-то Пашку поколотили, не сильно поколотили, и именно тогда меня не было рядом. Мне с Матерью надо было съездить в город на пару дней, и Пашка остался один.
    Приехавши, я сразу пошел навстречу с ним, и он мне все рассказал.
    Мне его было так жалко, сначала я безумно хотел отомстить, но на расспросы, кто это сделал, Пашка ничего не сказал, так как знал, что я бы мстил за него. Никому не посоветую пережить, когда твоему любимому человеку плохо, а тебя нет рядом. Я считал себя жутко виноватым, что не смог уберечь его от этого.
    Начало подходить лето к концу, погода становилась холоднее, но нам было все равно, мы были счастливы, и ни что ни могло сломать наше счастье. Чтобы мы не делали вдвоем, нам было хорошо. Мы были вместе все время, мы уходили в лес на целые дни, приходя поздно вечером. И чем мы были больше вмести, чем все сильнее и сильнее мы влюблялись друг в друга. Мы хотели не расставаться никогда.
    Однажды, так сложись обстоятельства, я ночевал у себя дома, а Пашка у себя. Мы не смогли тогда всю эту ночь провести вместе. Это надо было сделать ради укрепления нашей тайны. Тогда дождавшись поздней ночи, когда заснула моя мама. Я тихо оделся, на цыпочках вышел из дома. И ночью, в темноте побрел в Пашкину деревню. Нестерпимое желание увидеть Пашку, охватывало меня. Дойдя во мраке августовской темной ночи, до фонарей Пашкиного села, я увидел, что в его доме не горел свет, видимо все спали. Подкравшись к окошку Пашкиной комнаты, я тихо постучал в него, и тут же увидел Пашку. Он ниспал, ему не спалось, он думал обо мне. Будто вор я залез к Пашке через окошко. Как же рад был он, увидевши меня. Эту ночь до раннего утра я провел у Пашки.
    Разговаривая с ним, мы строили планы на будущее. У нас были огромные планы, касаемо всего, дальнейшей городской жизни, Пашкиной учебе, работы, и нашей общей тайной жизни, нашего мира.
    Я все время благодарил БОГА, за посланную мне любовь.
    В конце этого лета, моей сестре пришло письмо, что осенью приедет Сережка, из Краснодарского края. Узнав это, я обрадовался, мне хотелось увидеть его, но больше я был рад за свою сестру. Конечно глупая, детская моя любовь к Сережке, не могла сравниться со страстной любовью к Пашке.
    ***


    ЧАСТЬ 14

    Закончилось лето, которое для нас было, неисчерпаемой чашей любви.
    В городе нам не было грустно, потому, что мы были вместе. Наше количество времени, проведенного вмести, ни капельку не изменилось. Ну разве, что в городе было сложнее уединиться, там не везде можно было, взять Пашку за руку, обнять. Но только стоили нам остаться наедине, как мы предавались ласке и любви.
    Желтые осенние листья, уже почти все лежали на земле, становилось достаточно холодно. И этой осенью, случилось то, о чем никто даже не мог подумать. Не мог подумать потому, что это было невозможно, это не могло уложиться в голове.
    В октябре Пашка поехал с родителями и еще с каким-то родственником, на несколько дней к себе на дачу. Там надо было что то сделать по хозяйству. Пашка не хотел ехать, и я его не хотел пускать, но его родители решили за него. Прошло четыре дня, дома у Пашки некто не брал телефонную трубку. Я начал волноваться, так как Пашка был всегда пунктуален, как и его родители, которым надо было выходить на работу, начиналась рабочая неделя.
    Ночью мне приснился страшный сон. Раздается стук в дверь, я ее открываю и вижу, стоит Пашка, а в руке у него горит свечка, он мне протягивает руку, и пятится от меня, а я смотрю ему в глаза, а свою руку поднять не могу, так как она толи затекла, толи, будто жутко тяжелая, и бежать тоже не могу. А Пашка все удаляется и удаляется, смотря на меня, а потом свечка у него в руках погасла, и он пропал в темноте. От ужаса я проснулся, сердце у меня билось, было 3 часа ночи. Мне было страшно, всю ночь я просидел у окна. Утрам в среду я снова пытался дозвониться до Пашки, но все попытки были безуспешны.
    Я ждал прихода матери, что бы сказать, что должен поехать на дачу.
    Мать задерживалась, тогда одевшись, я решил пойти к ней на работу.
    Не успевши выйти, раздался телефонный звонок, я подбежал к телефону, думая, что это Пашка. "Сергей? ", раздался голос в трубке, " Да я ", " Это Саня, Пашин друг, ты меня знаешь", " Да привет Сань", сказал я ему. "Серый случилось несчастье, Пашка, понимаешь, он, в общем, он в больнице". У меня потемнело в глазах, " Что с ним?", спрашивал я, переполненным от кислорода голосом. " Сашка не молчи", продолжал говорить я. "Он в морге, умер Пашка", Сказал тихо Сашка. Я пополз по стенке в низ, положил телефонную трубку. Тогда я не мог плакать, я не плакал, взявшись руками за голову, я сидел на полу. Потом, кинувшись на улицу, я бросился на вокзал. Выйдя из электрички, я никак не мог поймать машину, они просто очень редко проезжали, а автобус ходил только утром. Добросив меня почти до самой нашей дачи, я шел, чего не понимая, мне было жутко холодно, я просто тупо шел на огни деревни. Если бы я там не встретил никого из своих приятелей, то пошел бы к Пашке. Выслушивая все то что мне рассказывали, я немок плакать, меня трясло. Мы сидели потиром у магазина, и они мне все это говорили, что они перевернулись на машине, когда ехали в город, что его мать была за рулем, что Пашка погиб сразу, его мать в больнице, а с отцом и его братом ничего не случилось. Говорили, что завтра будут охраны. Тогда я закричал, что вы врете, что этого не может быть. Меня стали успокаивать, поить водкой, ни знаю, как я пережил эту ночь, наверное, только благодаря одному своему другу, которого переночевал, который позвонил мне домой, и рассказал все моей матери, что умер Пашка, что я у них дома. Рано утром приехали мои. А потом мы с друзьями, поехали на похороны. Все было будто во сне, будто не сом ной.

    На кладбище Пашку везли на машине, и я немок на него посмотреть, я все не верил, не верил, что он умер. Когда его несли до вырытой могилы, я его увидел, его глаза были закрыты, будто бы он спал, белый цвет лица, синеватые губы, были неподвижны, его большие лестнички, которыми он моргал, были тоже бездыханны, только ветер тревожил его торчащую челочку. Я боялся подойти ближе, будто парализованный я стоял и смотрел. Когда гроб ставили на землю, перед ямой, Пашкина рука сползла в низ. Стояла тишина, лишь только поп читал молитву. Когда какие-то два мужика деревянной крышкой закрыли Пашку, в истерике отталкивая их, я кинулся на колени, обняв гроб, "Нет, что вы делаете, не закрывайте его", в безумии кричал я. Я ощущал руками холодную, обожженную, крышку гроба, коленки промокли от мокрой земли. Я кричал, и кричал " Не трогайте его ". Меня оттащили, потом у меня все зарябило в глазах, и я потерял сознание. Потом все сидели за столом, жрали и пили, а я в состоянии шока, сидел и смотрел на Пашкину фотографию в черной рамке. Его глаза были открыты, он улыбался, он улыбался мне.
    В этой толпе людей, гладя на которых создавалось впечатление, что они пришли пожрать, взглядом я пытался найти Пашку.
    После чего толпа зарябила в глазах, и я опять вырубился. Дома деревенский фельдшер, мне что-то вколол в вену, после чего я спал словно убитый.
    Проснувшись утром у себя дома, я вышел на улицу, мать меня не пускала, но молча я ушел из дома.
    Сегодня у Пашки должно было быть день рождение, ему должно было исполниться 18 лет. Пашка любил свои день рождения, он его ждал, у меня был уже приготовлен ему подарок. Но вместо этого всего я пошел к Пашке на кладбище. Найдя Пашкину могилу, с деревянным крестом, я сел на колени перед Пашкиной фотографией. Жуткая тишина стояла на кладбище, все было мертвое, вся могила была в немного завядших цветах, венок из пластмассовых цветов, все было мертвое, лишь только черные ленточки венка, трепал ветер. Я лег на могилу, обнимая руками холодную землю, положив на нее набок голову. Я шептал одно слово "нет", мне казалось, что я сейчас проснусь, что это просто страшный сон. Но ничего не изменялось, была холодная могила, был холодный ветер, вверху качались лысые ветки деревьев.
    Начало темнеть. В том же состоянии, полубезумия я пошел к Пашкиному дому. На входной двери висел замок, я подошел к окну Пашкиной комнаты, и постучавшись в него, стал ждать Пашку. Сидя на корточках, облокотившись спиной к стенке дома. Никто не отвечал, тогда я разбил окно и залез в дом. Зеркало висевшее на стенке было занавешено белой тряпкой. Шагнув в комнату, я услышал треск пола. В углу стояла высокая кровать, я сел на нее. На спинке кровати висела Пашкина рубашка, я взял ее и согнувшись прижал ее к лицу. Она была такой мягкой, от нее пахло Пашкой. Упав боком на кровать, я заплакал.
    Стащив из дома эту рубашку и Пашкину фотографию в черной рамке, я пошел в сторону своего дома.
    Было уже темно, но домой я не пошел, а пошел на озеро, на наше с Пашкой место. Там где мы были счастливы.
    Я сидел на берегу, обнявши Пашкину рубашку, и смотрел на его фотографию. Потом я достал из рамки Фотографию, кинувши рамку на землю, которая разбилась, я начал ее целовать.
    Мы дали клятву, что никогда не расстанемся, мы поклялись, что ни что нас не разлучит. Так и смерть тоже не разлучит нас, смерть не подвластна такому высокому чувству. И сегодня я это докажу, я докажу, что ни что не сможет отобрать от меня моего Пашку.
    Осколками стекла от рамки я перерезал себе вены. Мне не было страшно, я не боялся смерти, я знал, что я иду к моему Пашке.
    Начала появляться слабость и головокружение, но нежное прикосновение руки к моему плечу, развеяло этот недуг. Я обернулся и увидел, стоящего Пашку, его голубые, блестящие, глаза полные любви и доброты, смотрели на меня, его лицо, брови, волосы, немного ласкающие теплым ветром, он мне улыбался, своей милой немного детской улыбкой. Яркое солнце засветило в глаза, было тепло, под ногами была зеленая трава, пели птицы, все пробуждалось. Я обнял Пашку, а он обнял меня, я погладил рукой по его мягким, нежным волосам, "Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ" сказал Пашка, "И Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ", мы будем вмести навсегда, лишь только ТЫ и Я.

    Не печальтесь вы родные Что покинули вас в мире Мы проездом в этом свете Повстречаемся мы здесь навеке Вы любовь лишь сохраните Не разлучит нас не что на свете Даже смерть ее слабей Сила Бога бесконечна в ней Сергей и Паша

    ***


    ПОСЛЕСЛОВИЕ:

    Я не буду разглашать себя, подробные названия населенных пунктов, адреса, так как пусть все останется в тайне, как было в жизни Сережки и Пашки. Не знаю, может вы и догадаетесь кто я, а может быть и нет. Откуда я знаю про эту историю двух ребят, из дневников или просто знал их, я вам не скажу.
    Скажу лишь, что его мать с сестрой сейчас живут в Краснодарском крае, у Юлькиного Сергея. После этого всего, они не смогли жить в Питере. Квартиру и дачу они продали. Недавно у Сережкиной сестры родился сын, они его назвали Сережка, как отца, а может как своего братишку, они это не говорят.
    А на берегу озера, выросла маленькая береза, ствол ее двойной, будто два деревца рядом, а вот корень один.
    Вот пожалуй и все. Если кто захочет поделиться своим впечатлением об этой жизненной истории, может написать по адресу:
    atevs_legna_333@mail.ru
    Дима.
    Атевс Легна 333



    <<< [Части с 1-8]    [Части с 9-14] >>>








    Copyright © GAYA.RU: Российский сервер геев, лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов. Гей Знакомства и многое другое. ГЕЙ - ЛЕСБИ - БИ - ТРАНС - Russian Les Bi Gay site. Все права защищены.

    Опубликовано на: 2003-06-06

    [ Назад ]




    [ Правовая информация | Связь с администрацией, контакты | Реклама на сайте]

    Copyright ©2002-2003 Gaya.Ru
    Все права защищены.
    Копирование информации допускается при согласованием с администрацией портала.

    гей, gay, голубой, гей сайт, гей-сайт, место для геев, гей досуг, педик, гей общение, гей чат, форум, gay, gaya.ru, пидовка, секс, геи, гомофоб, отдых, знакомства
    SpyLOG
    Открытие страницы: 15110 секунды