Российский Гей-Сервер
  На главную | Регистрация | Наши форумы | Контакты | Открытки | Реклама на сайте | Карта сайта   
Почта
    
ЛОГИН:    Регистрация ПАРОЛЬ:  Забыли?
 --    
  Поиск по сайту:  
      

Голосование
Насколько долго вы сможете поддержать Вашу гей-семью?
Менее года...

Обычно через два года расходимся

Вас хватает на 4 года

Живем уже 8-10 лет и счастливы

Меня не интересует гей-семья


BBS форумы
  • Общий форум

  • Эскорт-услуги

  • Сниму/сдам квартиру

  • English BBS

  • Советы авторам

    Региональные BBS:



  • полный список >>>



  • Навигация
  • Вход в ЧАТ


  • Ваш аккаунт


  • Добавить статью


  • Журнал


  • Наши опросы


  • Список пользователей


  • Приватные сообщения


  • Рекомендовать сайт

  • Отдых, Общение

  • Гей-Фотогалереи


  • Регистрация на сайте


  • Знакомства


  • Открытки


  • Гей-видео обзоры


  • BBS Форумы


  • Отдых, гей клубы


  • ВИЗА
    Жизнь Российских геев за границей


  • Спорт и гомосексуальность



  • Гей литература
  • Литература, рассказы


  • Анекдоты


  • Приколы, Юмор


  • Доктор Сердце


  • Цветная жизнь



  • Психология
  • Здоровье, Психология


  • Геи инвалиды


  • Разберись в себе


  • Общество, гомофобия


  • Общество, Тюрьма



  • Ссылки

  • Качественный хостинг


  • WEB-дизайн


  • Знакомства


  • Открытки


  • BBS Форумы


  • be number one Rambler's TopShop


    Секс, Информация
  • Фетиш


  • Анальный Секс


  • Оральный секс


  • АнтиСПИД


  • Онанизм



  • Наука
  • Армия и Геи


  • Основы сексологии


  • Наука


  • Лесби раздел


  • Новости


  • Gay Guy



  • Мода
  • Стиль, Мода и Красота


  • Модельеры


  • Звезды эстрады



  • Джон Виктор Гейн. Очень динная история. Часть 8





    - Бредовая, эта затея с модельным бизнесом.
    Я, прикусив губу, грустно смотрел на пытавшегося перебороть очередную конвульсию Кларка. Его широкие бездонные глаза выражали и ненависть, и любопытство, и боль одновременно, а слезы, ручейком стекавшие по обрюзгшим щекам, делали эти глаза еще более нечеловеческими.
    Мой страх прошел, уступив место жалости - той самой жалости, от которой многие совершают глупые поступки и начинают, в последствии, жалеть самих себя, но Кларк ошибался - не мне уготована эта участь…
    Быть до конца уверенным в себе и, по возможности, черствым, и не предлагать никаких денег (опять же совет Санчес). Умница, она, похоже, наркотой не баловалась.
    - Знаешь! В это время года море великолепно…
    Дергающаяся голова мечтательно повернулась. Такой переход к живописной теме меня слегка удивил. От кого, только, можно было бы услышать о прекрасном, только не от этого существа, но море, в моём воображении, нарисовалось: закат, солнце за горизонтом… последние лучи… ветер в лицо…
    Винсент когтями поскреб диван. Казалось, что боль его усиливается, а жизнь прямо на глазах угасает, как воображаемое нами обоими светило.
    - Я бы хотел сейчас увидеть море… ххх-хх…. Флориду…хх……х. Моя мать до сих пор живет во Флориде…, - он вздохнул (для матери было бы жутко увидеть сына в таком состоянии). - Ха-ха, ты купился! Да… ты купился!..
    Кашель отвлек Кларка от раздумий о собственной маме, тихо работающей на ткацкой фабрике и звонящей ему раз в неделю (по «восторгу» скорченного парня, мне стало понятно, что он лжет).
    - Болван… Моя мать сдохла когда мне стукнуло четырнадцать…
    Злость закипела в его тщедушном теле и искра, все еще тлевшая в его сердце, была, все же, тем маленьким огоньком злобы и ненависти к кому-то. Но кого же он мог так ненавидеть?..
    Мне, например, доводилось ненавидеть самого себя и еще пару-тройку господ, правда, не так сильно!?
    - И ты думаешь занять моё место…? Верно…?
    «Может, он уже ненавидит меня? Есть ли причины для этого? Одному ему это известно!», – подумал я.
    - Нет, мне все это не настолько важно…, чтобы угробить свою жизнь, - вслух произнес я.
    Парня даже тряхнуло. Он ладонью нащупал полный пакетик зелья под диваном и блаженно улыбнулся, чтобы мгновенно,
    воспользовавшись им, превратиться в исковерканного дьявольским зельем упыря.
    - Врешь…, - слюна брызгала у него изо рта! – Выскочка!… Один из сотни хмырей, перебегавших мне дорогу!… Ничего не выйдет!… - в каждое слово Кларк, при этом, вкладывал, как можно больше, энергии. И откуда в еле шевелящемся человеке хранится столько мерзости? - … я не позволю тебе быть мной!… Не позволю!…кхх-хх-жх…, - его зашатало, и Винс кулем упал на диван.
    Только заметив еле дергающуюся руку, мне стало понятно, что он не умер, а просто, в очередной, раз ушел в отруб.
    Удивительно! Совсем недавно, я сам, и безо всякого допинга, оказывался в таком же состоянии! Расстояние между нами огромно, но разницы, ведь, практически, никакой?
    Оставив бывшего красавца NUMBER ONE Восточного побережья одного, я вышел на холод, обдумывая, что дала мне эта встреча. Собственно, нового ничего! Правда, внутри где-то затаился дух Винсента, желавший отомстить всем, виновным и невиновным, тем - кто встретится по дороге. Стоило больших трудов, выжать из себя это отвратительное приобретение.
    На очередном перекрестке передо мной притормозил потрепанный автомобиль, марка значения не имела, потому, как не угадывалась, а узнать настроения сидящих в ней пассажиров можно было по здоровенным, черным рожам, выглядывавшим из окошек.
    - Эй, куда идем…?
    Я проигнорировал выпад, но остановился у бордюра. Сейчас наверняка намылят шею или еще чего похуже? Водитель высунулся до плеч, и его огромная бритая голова с татуировкой оскалилась рядом желтых зубов.
    - Белый, симпатичный мальчик, не желает прокатиться с нами…?
    - Не особо… - я пожал плечами. Было очень боязно, но терять достоинство, еще хуже!
    - Да ладно, куда шагаешь, подбросим…
    Хвала Всевышнему, если он есть. Ребята оказались приличными, хоть и злобными на вид. Трое из них оказались музыкантами из мало, пока, известной группы, а водитель представился их менеджером. Исполняли, как обычно, гангстерский рэп. Я слил им своё видение будущего их стиля. Возможность заиметь катафалк при первом же успехе. Они смеялись и хлопали меня по плечу: типа «Геройская гибель и есть «Грэмми» для гангста-рэппера, парень… и т.п.»
    Выходя из машины на седьмой авеню, в мой карман была вложена синяя бумажка, и ребята с гоготом укатили на репетицию. Бумажка оказалась пропуском на площадку в Палм-сквер в следующую субботу. Черт, что мне делать на концерте этих бандитов?
    Самое забавное, что я все же воспользовался им…
    Надпись красноречиво наводила на мысль: «Предрождественский бум». Бум, фиг с ним, а вот Рождество было действительно не за горами.
    Для чего существуют подобные праздники, идеализированные под семейный круг и дружное распевание «Merry Christmas»…? Для того чтобы напиться от горя? Или чтобы тихо посмотреть телевизор, лежа на диване и утробно икая съеденной «в одну харю» индейкой от мерзкой ухмылки Санта Клауса по всем каналам?
    Мне светило провести Рождественские праздники именно так. Ну и как же без Адама? Конечно! Его икота прибавиться к моей…

    Нет. Нельзя позволить себе дойти до такой крайности. В праздник вспоминаются старые друзья, люди едут к родственникам на каникулы, покупают подарки.
    Мне икнулось. Ну вот, первый позыв уже есть. Замечательно.

    Офис Джека Тейта, оказался большой неожиданностью. Во-первых, не было и намека на чванливость, которая выпирала тремя подбородками хозяина, во-вторых, из всех постеров, что оккупировали съемочную Герберта, здесь висело только пять. Последний, крайний к двери, повторял плакат со мной и Санчес. Мне без труда удалось разглядеть свежий клей, под ним. Без сомнения картинку налепили к моему визиту. На первых двух красовался Мистер Кларк, в суперуспешном проекте «Good», двухлетней давности. М-да, чего грешить, и вправду, выглядел круто.
    Тейт сидел, приложив сальное ухо к крошечному мобильнику, и довольно фырчал с собеседником. Увидев меня, он даже встал и, указав на большое красное кресло, пригласил присесть. Какая вежливость….
    Разговор был длинным. Уже через пять минут Джек кривился, а от былого радушия ничего не осталось. Однако он продолжал идти на уступки - ни одного бранного слова в мой адрес.
    Боров сопел и морщился, пункт за пунктом, переправляя контракт, и охнул, когда я в конце вставил фразу о досрочном расторжении по первому моему требованию. Развалившись, тело агента заполнило собой крутящийся стул, и он впал в задумчивый транс. Пока мне не удалось убедить его, что, наверняка, данная поправка совершенно не пригодится. Джек все время повторял «хорошо, хорошо», отдавая секретарше исчерканный листок на распечатку. Он нервничал, но не из-за меня. Все было гораздо прозаичней: итальянцы надавили в последний раз и съемки планировались уже завтра, а послезавтра, мистер Парелли, кровь из носа, жаждал общения с моделью. Фамилия итальянского нанимателя, колдовским заклинанием вертелась на языке у жиртряса. Видать сумма планировалась нескромная.
    - Сколько…? – не смущаясь, поинтересовался я.
    - Чего, сколько…? – удивился Тейт.
    Меня интересовала конечная цифра его контракта, а свою - я уже знал, это тридцать два процента, и ни граммом больше - на четверть меньше обычного.
    - Сколько обещали работодатели?
    Джек был в ауте. Никто из моделей, настолько не наглел, чтобы спросить, как много получит он сам. Пришлось смягчить удар. - В смысле, может, на Сицилии считают, что мы будем работать бесплатно?..
    Секунду боров соображал, а потом разразился хохотом, здоровым, в отличие от некоторых. Складки на шее в унисон затряслись. И точно. Сумма скромностью не отличалась. Я, конечно, ответ агента сразу умножил на коэффициент вранья, то есть, на два. Встреча закончилась внимательным чтением готовых документов и пылким рукопожатием. Вуаля - моё хобби стало работой, в мгновение ока…
    Темнело рано. Из окошка автобуса, вовремя подошедшего к моей удачливой персоне, я смотрел на магические огни Нью-Йорка. Еще не прошло и полугода, а мне так везло с финансами. Периоды денежного прироста, накладывались на такие же периоды проблем в личной жизни. Странно: либо президенты, либо секс? И никак и то и другое одновременно.
    В центре уже повсюду пестрели рекламные агитки грядущих рождественских распродаж. Что же мне делать? Я задумался. Адама катастрофически не хватало для полноты ощущений. Скрепя сердце, признаюсь, друг не мог уже удовлетворить моих аппетитов. Шоу с раздеванием, придурь - всё классно, но не то, почему-то не то…
    Дома я набирал номер парня «с которым когда-то было очень весело». Пока междугороднее соединение переключалось, пара извилин занималась оценкой надобности, звонка. Пошли гудки и сразу взяли трубку. Веселый голос произнес стандартное «Аллё». Ага, его голос был тем же самым.
    - Будьте добры, Бобби Уэлла к телефону…
    Нарочито коверкая голос, я ждал реакции. Не узнать меня он не мог, Уэллом, называл его только один человек. Еще со времён первого знакомства. За это нелепое словечко, вылетавшее у него во время спаривания.
    Боб взвизгнул от радости. Нахлынувшие воспоминания и свежие новости, сыпались градом. Черный чертяга, выдал, что знает от Дениса, всю мою подноготную, так что пришлось слушать мне.
    Он поздравил меня с успехом в делах, но недвусмысленно прошелся по больной теме, обмане Дена. Тот успел поплакаться в чужую жилетку. Интересно, а в любви не признавался? Друг весело намекнул, типа подобный исход вполне предсказуем. Натуралы, в погоне за хорошим сексом, наплетут еще не такой чуши… И, что для полноты ощущений, необходимо переспать с новоиспеченной женой…
    Да, Бобби, оставался самим собой. Ничто и никто не сможет его изменить. Даже юридический факультет, и несколько выигранных дел за спиной.
    Но рубящий словом, бывший любовник, сначала говорил, а потом думал. Пришлось пожурить его, за то, что он приезжая в мегаполис, ни разу не соизволил мне позвонить. На что он простодушно ответил аналогичной фразой. И правда. Я сам мог давно уже связаться с ним. И не произошло это по моей собственной вине.
    Поймав себя на мысли, о громадном накоплении комплекса вины перед всеми, я подкинул идею, провести Рождественские каникулы совместно, шныряя по барам, в стиле черное и белое, как раньше. Боб положительно выматерился, но сконфуженно смолк. Новой бедой ловеласа, стало непомерное потребление фастфуда. Он излечился от эксгибиционизма, путем лишения себя части привлекательности. Простыми словами, заимел пузо.
    На той приятной ноте мы распрощались, пообещав друг другу звонить чаще. А я засел за ломящийся под бумагами, кухонный стол, дабы поскорее закончить мучавшую меня связь с «Hot Chick», внося последние, размашистые штрихи в чудо предложение, от которого никто не сможет отказаться…
    В банке все шло своим чередом. Попеременно то принимая посетителей, то консультируя работников по новым для них вопросам, пришлось зажав голову руками, уединяться в шумном помещении, готовя отчет за конец октября и почти закончившийся ноябрь. Не радовали меня итоги моего труда. Не радовали! Видно хотел слишком много и слишком быстро. Что ж поделать, но, только видя положительный результат можно постоянно и уверенно двигаться вперед.
    Доход от отделения пополз вверх уже не сотые доли процента, как раньше, а на семь с половиной за октябрь. Плюс, не подведенные итоги по львиной доле новых договоров. Тупо глядя на цифры, я, к своему неудовольствию, понял: необходим прорыв - нечто свежее, с шансом поднять репутацию банка. Но что? Опять вопрос.
    Пропуск на «гангстерский» концерт, выглядывавший из кармана, вывел из ступора. Мамамио, вот ведь ответ…
    Я вынул блокнот и мелким подчерком по пунктам начертал задуманное. Елку при входе, Санта Клауса - для промоушена, корпоративный цвет - на праздники, удлиненные рабочие дни - до упора, подарки клиентам, правда не всем, разумеется, и, самое главное, «Новогоднее предложение», постулаты которого, однако, мало отличались от обычного. Но, за то какой эффект! Я был уверен, что это сработает. Почему? А всегда срабатывало. Последний месяц года - явная слабость населения Америки. Падение интереса к банкам и повышение спроса к магазинам. Что ж, пора сделать и на этом прибыль…
    - Мы не можем позволить себе сделать такой шаг…, - самый достойный отклик на моё оригинальное предложение, со стороны Энглунда. Невероятно! Крюгер, в теле босса, явно не желал разговаривать на тему расходов. Парень ерзал на стуле и старался не глядеть на меня. А еще, он грыз ногти, - … ситуация только начала выправляться, - сказал так, словно ситуация действительно, сама, начала выправляться, а я не причем, - зачем губить дело?
    - Кто губит дело? Я предложил хоть раз убыточный проект…?
    Джек отвернулся к окну и сделал это нарочно, давая понять, что мне можно убираться восвояси. Кретин! Выкладки его не интересовали.
    - Да это, живые деньги, люди не будут снимать со счетов на подарки, как везде, а наоборот, положат их к нам… Принесут их сюда… - Мой кулак легонько стукнул по деревянному столу. Никакой реакции. Отгрызая очередной ноготь, начальник обернулся и отрезал:
    - Не будем больше обсуждать данную тему…
    Вот ведь, тупица! Загнал в угол!
    Секунду поразмышляв, я пошел на открытый конфликт, стараясь не нервничать:
    - Думаю, центральный офис сделает Вас более сговорчивым…
    Джек привстал и мы, лицо в лицо, ненавидяще смотрели друг другу в глаза. И откуда я взял, что он симпатичный? И близко нет. Наверно, босс давно затевал подобный конфликт, а тут - такая удача подвернулась. Его зависть, жгла, почище лазера. Бородка добавляла эффекта, да и подстрижена была неровно.
    - Ты не посмеешь…, - процедил собеседник сквозь зубы.
    - Еще как посмею, - полуиронично парировал я. – Сделаю Старику деньги, и меня переведут в головной отдел…
    Плел я, конечно, откровенную фантастику. Однако именно подобную чушь, Энглунд съедал лучше всего. И это его разозлило еще больше.
    - Я тебя… (Ладони управляющего сжимались и разжимались. Я непоколебимо сиял энергией. Ну, давай, произноси то самое!) - уволю…
    Ну, вот и выдавил. Молодец. Иного и не ожидалось.
    - Правда…?
    Мой шутливый тон раздражал босса неимоверно. Мы оба знали, истину. Уволить он меня не мог никак. Пришедших по переводу,
    увольняли только бывшие шефы. Таков порядок фирмы. И Джек знал. Пять минут напряжения. Между нами почти искрило.
    - Сегодня же возвращайся к Блэку. С завтрашнего дня ты тут не работаешь…
    Господи, сколько патетики было в его словах. Даже Билл Клинтон, принимая присягу президента, не был так пафосен. Но превратил всё в откровенную комедию сам Джек, вынув уже готовый перевод, заготовленный заранее. Возможно, даже с самого начала моей работы.
    Итак, решение принято. Замечательно. Собирая свои причиндалы и взглянув на навесной календарь, я знал, что беда Энглунду, и грозит двойная. Престарелый экономист, два дня как числится на пенсии… Снова автобус, и снова я на прежнем месте, ставшим мне уже почти родным, по крайней мере, здесь имелся уголок для меня. Отдел встретил бывшего работника, отвыкшего от наплыва клиентов, полуденной кутерьмой, хотя последний день недели не располагал. И, первым кого я увидел, был Остин с таким замученным видом, что можно писать картину. Увидев меня, парень чуть не пустился в пляс. Затряс мою руку, как только узнал об обратном переводе. И, прежде чем войти к шефу, он пожаловался, что они пашут со дня моего ухода почти без выходных. А эти ужасные ежемесячные отчеты!…
    Блэк не поверил собственным глазам, пока не прочитал гневную отповедь Энглунда. Но видно было, что даже обрадовался такому раскладу.
    - Чем же ты ему так насолил, – выставив Остина, спросил шеф? - Даже дату не проставил, впопыхах…
    Он рассмотрел листок и поглядел мне в лицо. Естественно, я выложил всё, как на духу, вплоть до мелочей. Мужчина замолчал. И, подумав, решительно попросил:
    - Давай-ка, введи меня в курс твоего нового замысла…
    Пододвинув стулья ближе к столу, мы в течение двадцати минут рассматривали мои записи…
    Я потеснил нового экономиста, сидящего за моим бывшим столом: взрослого, грузного мужика, спущенного на замену из центрального отдела. Тот уважительно поделился местом, пересев за соседний стол. Труды только начинались. Я доделал ноябрьский отчет одиннадцатого отдела, и отправил его по электронной почте. Потом взялся за корректировки «рождественского» плана, и углубился, в помощь Остину, в работе над местным отчетом, даже не заметил, как пикнуло три. Банк закрылся. Шум в зале прекратился. В пол овину четвертого, еще не ушедший домой Блэк, позвал меня к себе в кабинет.
    Он разговаривал с кем-то по спикерфону. Я тихонько сел рядом.
    - Сэр, мне кажется стоит попробовать… можете выслушать парня…
    В тишине скрипучий старый голос, но довольно бодрый, обратился ко мне. Взглянув мельком на босса, я хотел узнать с кем я разговариваю.
    - Итак, молодой человек, ваш начальник готов поручиться за Вас. Я вполне сносно понял замысел этого плана, но меня интересует другое: что случилось у Вас с Джеком Энглундом?
    Сердце у меня предательски ёкнуло. Ровно и уверенно, я поведал, вкратце, о перипетиях работы за последний месяц-полтора.
    Скрыв, конечно, мелкие личные неурядицы. На том конце зашелестели. Видно читали распечатку присланного отчета. Я поморщился. - Ну, что ж, неплохо. Итого десять с половиной процентов прироста. Неплохо.
    Блэк удивлённо вздернул брови и губами прошептал проценты. Что бы это значило, черт подери, и с кем я, в конце концов, общаюсь. Один из чиновников головного офиса?
    - Что Вы скажете…?
    - Э, план надо внедрять уже завтра, потом будет поздно…
    - Верно. Что ж, – голос замолк и, прекратив шелестеть бумагами, гораздо веселее добавил. - Вот завтра и приступите.
    Проинструктируете свой отдел, и назад в одиннадцатый, и не забудьте Санта Клауса…
    Я переваривал услышанное. Меня похвалили или нет? И кто? И что значит, назад в одиннадцатый? Похоже, удрученное выражение моего лица, навело Блэка на мысль объяснить ситуацию, но он сделал это не менее загадочно.
    - Ну вот, видишь, все в порядке…
    - Неплохо…? – мне хотелось узнать, что значит, неплохо…
    Начальник улыбнулся и взяв меня за плечи, по-отцовски, покачал головой. Странно, что босс доверял моему плану. Опустив руки, Блэк потянулся за пальто.
    - Когда ОН последний раз говорил мне слово «неплохо», я стал управляющим…
    - Он…?
    - Майлз, мой друг, Эндрю Майлз.
    Настроение стало просто сногсшибательно боевым. Протерпев получасовой массаж лица и вонючие маски из лимонов и еще каких-то фруктов, я предстал перед здоровенной камерой на фоне насыпанного искусственного (с примесью натурального) песком под ногами в белой, почти прозрачной, рубашечке на запонках. Вокруг крутилось не меньше двух десятков специалистов: один ставил свет, другой придирчиво осматривал меня, третий и четвертый, подчищали песочек, и ровняли угол наклона плаката за моей спиной, остальные бегали и вертелись, но что делали, я не понимал. Перед съемкой я настойчиво попросил дать мне в руки этот хваленый парфюм. Маленький флакончик тут же оказался в руках. Запах мне понравился, такой возвышенный, даже, можно сказать, воздушный. Девушка бережно приняла его у меня, заметив, что стоит флакон почти полтысячи баксов. Я опешил, мать моя… Так дорого.
    Отчужденно сидя на песке и глядя в объектив, мне казалось немного неверным представление специалистов, как должен выглядеть постер. При чем тут вообще песок?
    Немного погодя, в студии объявился Тейт с гамбургером в руке, как обычно. Обведя сальными глазками всех, он глазел на меня полураздетого и довольно хмыкал. За его спиной появилась неописуемой красоты афроамериканка лет двадцати. Она с любопытством присела рядом с площадкой и, улыбаясь, глядела на меня, отвлекая от камеры.
    Вдоволь нащелкав и приказывая мне, то присесть, то привстать, то выпрямиться, фотограф в футболке сеточкой, наконец,
    отпустил. Я сразу выпил воды.
    Джек поинтересовался как дела, побеседовал с фотографом и вдруг забегал, словно ужаленный. Забегали все. В зал вошли три человека в деловых костюмах. Двое из них с ног до головы были усыпаны золотыми украшениями. Третий, поскромнее, играл в свете рампы кольцами на пальцах. Они остановились в центре и недовольно заговорили с Джеком. Тот слизняком, шаркался и растирался, расточая хвалебные речи в адрес скромного джентльмена. До меня донеслось только имя: Парелли.
    Домой я вернулся почти в половине первого и, не чувствуя ног, свалился на постель.

    Понедельник. Самый жестокий день. Начало рабочей недели. Уже с конца уикенда, настроение падает в преддверие его неминуемого наступления. Ты можешь делать что угодно, дабы затянуть наступление понедельника, но он все равно наступит. Страшнее то, что через неделю всё повторится.
    Так как я, ненароком, пропустил промежуток, смыкающий воскресенье с трудным днем, то встретив звонок будильника в пять, еле разодрал глаза. Упругие струи холодного душа вернули мне яркость красок жизни.
    А краски оказались черно-белыми листами прокламации Мистера Рэйнольдса, которые сложившись в небольшую папочку, сняли с меня лишний груз. Наконец-то, избавиться от рабского соглашения, чтобы положить на пол гантели в спортзале. Пусть с этой портянкой Берт делает что хочет - это его персональные заботы. Полагаю, я заработал вторую часть суммы.
    Перед самым выходом, позвонил Адди. Он весь вечер накручивал мой номер, бедняжка. Хотел трахаться, наверно? Мне не приятно было разговаривать на тему секса, в день, когда надо ворочать горы, а не парня в постели. Адам не понял. А жаль.
    Если и не было у меня за спиной накидки супермена с желтым значком, то только из-за отсутствия оной в гардеробе. Была бы, и я бы надел её, несомненно.
    С восьми начал растолковывать коллегам про «Рождественский залп». Удар по клиентской базе, путем внедрения в подсознание чувства праздничного расставания с деньгами. Ненароком, заметил Энни, милующуюся со своим ненаглядным в дверях. Какой прогресс! Девушка, покраснев, призналась, что они сегодня объявят о помолвке. Круто! Да и во внешности она очень переменилась, стала более женственной, что ли? Не такой ледяной как раньше. Чудесное преображение. Я поздравил её с решением, поцеловав в щечку, чем вызвал подозрение юриста. Секретарша выдавала меня ему за своего бывшего парня. Смешно?! Ну да что обижаться. Мне приятно, когда другим приятно.
    От меня несло вчерашним ароматом. Стойкий оказался запашок.
    Блэк принес конверт и, вручив его, попросил передать Энглунду по-прибытии. Потом присоединился к общей компании веселящихся, потому как, заказывать Санту с елкой с серьёзной миной не удавалось. От оленя мы отказались – накладно, но вот подарки частично оплатили вперед. Заодно, тот же заказ продублировали и на одиннадцатый отдел.
    Еще немного покромсав отчет с Остином, голодно глотавшим, от моего вида, слюни я укатил на такси к «миллионеру поневоле».
    «Жуйте на здоровье», чуть не сорвалось у меня с губ, когда папка переместилась к новому владельцу. Берт, скалясь имплантантами, ликовал. Мне показалась противной вся сцена. Толстосум перелистал «посул» и отдал деньги. Очень мило. В смысле, деньги конечно.
    Когда такси остановилось у треклятого отдела, пошел густой снег. Снег шел все следующие дни. Большими хлопьями, заваливая Нью-Йорк, нещадно. По-хозяйски войдя в холл, я через минуту собрал свободную часть работников и повторил всё в точности для новых ушей. Все заметно повеселели. И когда я, завидев на пороге управляющего, громогласно, заявил: «Дескать, Мистер Майлз доволен нашей работой, и отдел уже по статистике не последний» (Тут я не лгал - мы уступили печальную пальму первенства, самому южному представительству сети), чуть не сорвал аплодисменты.
    Рот у Энглунда открылся. Внутри меня ликование перешло в гордость. Вспомнив о конверте, вложил вставшему в оцепенении парню в руку. Он раскрыл его и, перечитав несколько раз, отдал мне. Джек притворно улыбнулся и пожал мою руку.
    - Поздравляю…, - также притворно он поздоровался со всеми, и снова обернулся ко мне, - не скажу, что рад за тебя…
    Сослуживцы, сразу уловившие глубокий смысл произнесенного, культурно отвели глаза. Парень заперся в кабинете. Обычный расклад. Но с чем меня поздравили?
    Распустив народ, я прочитал текст на вкладке. И качнулся. Мать твою. Вот это да.
    С сегодняшнего дня моя должность называлась «координатор». Да если и была у меня маленькая надежда на продвижение по службе, то совсем малюсенькая. Как неожиданно. И как быстро. Такими темпами, мне светило заменить в скором времени и самого Майлза… «Чур-чур, два пальца за спиной».
    К обеду холл банка больше напоминал бал маскарад, чем серьёзное заведение. Везде весели шарики, хлопушки, и прочая лабуда. А конфетти, в немереных количествах вместе со снегом завалили вход. Людей магнитом тянуло в банк. Подоспевший Санта, раскатисто хохотал на всю улицу, завлекая еще больше народу.
    Прикольным было инструктировать данного господина по поводу подарков и слогана, который он произносил вперемешку с поздравлениями. Да вообще было прикольно!
    Но сделать первое крупное мероприятие на ниве новой должности мне пришлось не сегодня.
    Подъехав ко второму дню съемок на сессию, моему взору предстали трое вчерашних нанимателей. Они о чем-то спорили с Джеком и между собой. С ними еще был парень: высокий, плотного сложения, с черными, словно смоль, короткими волосами такими же, как и у меня. Красавец был отменный, но я ни одной мышцей лица не выдал растущего к нему интереса.
    Парелли перекладывал в руке фотографии сделанные вчера. Говорил он с акцентом, смахивающим на бульканье, но деловитость не позволяла никому над ним потешаться. Довольным коммерсант не был. То ли фотки не нравились, то ли еще что.
    Прислушавшись к разговору, для меня прояснилась суть недовольства: «Ozone» как проект был, а как законченная программа - нет. Менеджеры в золоте, выдавали лозунги один за другим, громко повторяя название проекта. Парелли отвергал всё.
    Красивый парень молчаливо стоявший рядом встрял в разговор, и предложил заменить песок на воздух. Менеджеры вопросительно переглянулись.
    - Озон, - щелкнув пальцами, сказал парень и пошевелил пальцами в воздухе.
    Я подошел еще ближе. Неужели тут есть люди со здоровым мышлением? И насколько оно у него здоровое? Собеседники непонимающе пожимали плечами.
    - Нечто призрачное, - продолжил фонтанировать идеей красавчик.
    - Неуловимое и защищающее, элитарное, но всегда присутствующее…, -добавил я.
    Все оглянулись на меня. Золотоносцы, немного брезгливо. Парень поддержал меня.
    - Да-да. Это не песок, это высшие сферы…
    Парелли непроизвольно взглянул вверх. Джек, куклой-марионеткой, повторил движение в точности.
    - Давайте сделаем фон небесным, даже космическим… Вы увидите, восприятие изменится.
    На лице красавчика ясно читалось слово «секс». До чего хорош задумщик.
    - Но, как тогда представляется девиз, реклама…
    Они снова начали спорить между собой. Агент, под предлогом, втихаря, свалил к сидящей у площадки пышногрудой даме среднего возраста. Судя по обхождению, очевидно, к жене.
    - Сэр, можно мне вставить? – робко выдал я.
    Джентльмен вопросительно переключился на меня. И другие ждали моих слов.
    - Ну, - волнение сказалось на словах и звучало не слишком убедительно, - кажется ассоциации с человеком, который пользуется одеколоном, должны связываться, как с мужчиной преуспевающим, (Парелли насупился) сексуальным, (он удивился) - уверенным в себе, но достаточно нежным, (делец улыбнулся). – Холодность и нежность.
    Наниматель закивал головой. Менеджеры переглядывались.
    - Мудрость и чувственность, - продолжил мою мысль парень, слово в слово.
    Наши глаза встретились. Сердце защемило. В глазах чуть помутилось. Нет, только не стрессовый приступ, не сейчас. Я замер. Но это был не стресс. Было что-то другое…
    Я, как ни в чем не бывало, отвёл взгляд.
    - А кто ты, собственно? - задал дурацкий вопрос Парелли, державший мои снимки в руках. Все заулыбались. Я засмеялся.
    - Модель, мистер Парелли!
    - Слишком умны для модели…, - наконец, без холодной безразличности ответил мужчина.
    Умная модель, в течение пяти часов, нещадно эксплуатировалась красавцем, снявшим с себя кожаную куртку и овладевшим камерой. Он оказался профессиональным фотографом. Герберт в подмётки не годился. Парень подходил ко мне и сам, рукой, чуть нежно, но уверенно, ставил голову как надо. Меня невыносимо возбуждало каждое прикосновение, каждое слово, обращенное ко мне. Да что такое происходит? Сжавшись внутри, не давая младшему напрячься, через силу, я переигрывал. Ничего не выходило. Лонелл, призывал расслабиться. Тщетно. Фамилию фотографа я услышал сквозь бестолковую болтовню Тейта.
    - Да кончай напрягаться, представь, что ты играешь у Джорджа Лукаса, а тут не фотокамера, а палка вместо компьютерного персонажа, и ты произносишь самое дебильное: «у меня плохое предчувствие Люк…».
    Я прыснул и мгновенно перестал почему-то воспринимать эротическую подоплёку происходящего. Камера защелкала, снимая меня то улыбающегося, то стеснительно отводящего глаза.
    Всё. Понимаю Санчес. Как никогда понимаю. Вертеться перед десятком суетящихся людей и соответствовать, постоянно соответствовать, тяжело.
    Пока я переодевался, одобрительные реплики Парелли, начали оглашать студию. А мне хотелось домой и спать. Лонелл прочно застрял в моём межушном пространстве. Всю поездку в машине Джека у меня стоял. Думаю, и во сне стоял. Какая катастрофа. Сон снился про изнасилование на фоне песка. Бред сплошной! Однако итог: прощай Адам, тебе не в силах тягаться с очарованием мужчины, повстречавшегося на моём пути.
    С утра качало от недосыпа. Еле промыв глазенки, в очередные пять, спокойно и не спеша, я налил кофе. Сел у окна, лицезрея плотную стену снега. Ди-джей по радио, посоветовал сегодня надеть шубы и меховые шапки, не смотря на протесты «зелёных». Иначе мороз проберёт до костей. Моя улыбка отразилась в стекле. Вот заливает, все знают, что когда идет снег, мороза быть не может. А какая разница? Вышеназванной шубы в шкафу не висело, зато висели брюки и рубашка Адди, его же куртка, разошедшаяся на рукаве по шву, парочка трусов забилась в прикроватную тумбу, в ванной на хромированных полочках, затесались две бритвы, щетка, порошок, несколько носков на полу. И это то, что было заметно невооруженным взглядом. Приглядеться попристальней, и вещей, не принадлежащих мне, станет еще больше. Я задумался. Парень – хороший друг: довольно заботливый и, в меру,
    самостоятельный. Будет трудно с ним расстаться. Очень трудно. Но мы, как любовники, похоже, изжили себя. Наверно, не произойди ссоры из-за Денни, протянули и дольше. Увы! Случилось то, что случилось, ничего не изменить. Во мне умер запал, дарующий необузданность отношениям и сексуальную привлекательность Адаму. Окончательно. В картонную коробку сложились все его вещи.
    Предстояло сложнейшее выяснение отношений. Он должен понять. Все кончено. И не в том причина, что есть кто другой. Всё проще. Не объяснить словами.

    Не зря Санта выдавал шутки детской непосредственности и махал агитками. На двадцать отданных подарков в отделение забегало по полсотни человек. Уровень снятия денежных средств, упал до пола. Трое клерков, достаточно расторопных ребят, только и успевали выписывать новые заявки от граждан на открытие счетов. Шла так сказать, обратная реакция. Зеленые квитки с золотистыми циферками процентов, магически притягивали неискушенных. Ничего нового там не было, кроме слов про Рождество, акцию, да льготные условия. Даже ставки остались прежними.
    Я наслаждался кутерьмой, пинал шарики и немного бездельничал: помог кассиршам свести полуденный отчет, потом позвонил на работу Адаму. Ни словом не обмолвившись о грядущих разборках, попросил прийти ко мне вечером.

    А вечер стал долгим. День без съемок, веселее было провести просто нельзя. Я и затянутый в кожу Брайан Морган, посетили место о котором я много слышал, правда ни разу не был. Спутник в наряде под полисмена, встретил меня на Центральной.
    Щекотливость ситуации была в его нелепом виде. Он выглядел стопроцентным геем, поклонником «Village people» из восьмидесятых. Жуть, да и только!
    Только четвертый, более раскрепощенный таксист, взялся подвести нас до «Мистерии». Однако всю дорогу ухмылялся и скалился на Брайана. Расплачивался, угадайте кто?
    Клуб не был «чистым» гей заведением. Скорее танцевальным раем. Дискотека с таким названием тоже находилась в Нью-Йорке. В полутьме, среди мигающих, разноцветных огней, танцевали и ребята и девушки. Музыка играла, совсем не такая, какая играет по радио, ритмичная, специально созданная для танцев.
    Наша нелепая парочка: высокий в коже Морган, и рядом пацан в джинсовой курточке с тремя пуговицами в белых, как облако штанишках, не произвела ни малейшего впечатления на публику. Я не обременил тело одеждой. Сняв пальто, почувствовал себя даже немного голым. Оставив в раздевалке, пугающую куртку сержанта полиции, Брайан тянул на «просто гея». Сначала, мы танцевали. Напарник классно двигался, видать часто бывал здесь и натренировался. Я не отставал. Рядом выкрутасничали довольно взрослые парни, один из них подмигнул мне, второй развернул его и они, танцуя ушли на приличное расстояние.
    На помост ди-джея вышла забавная девушка с не менее забавным именем Соник. Песня всех завела. Под её раскатистый грохот смысл текста улетучивался. Да, и на фига, нужен текст, когда так славно отплясывала сама артистка.
    Мы, для отдыха, прошли в другой зал, где низкие частоты не так больно били по мозгам. За овальными столиками все места давно заняли. Брайан, оглядевшись, потянул меня к одному из них, за которым уютно сидели еще двое. Мужик лет тридцати пяти с большим кольцом в ухе и золотым зубом, привстал и пожал руку моему другу. Второй, черезчур накрашенный парень, кокетливо кивнул головой, от чего его пышная грива переметнулась с правой стороны на левую. Друг представил:
    - Майкл Фишер, - тот, что с колечком, - Тони Робертс. Неразлучная парочка…
    Мы присели. Пока ребята обменивались новостями, я осмотрелся. За другими столами, восседали и обычные завсегдатаи и ядовито-колоритные персонажи. Некоторые посматривали в нашу сторону. Точнее на меня.
    - … коренные Ньюйоркцы сразу узнают провинциала…
    Пропустив начало фразы, я непонятливо улыбнулся. Половинка соседней пары, в виде молоденького юноши почти бритого на лысо, уже третий раз махала мне рукой из-под стула.
    - … Тони помнит даже старушку Сандру…
    Ребята засмеялись. Вяло. Так смеются над давно известными всем шутками.
    - Сандру..?
    Мне стало неловко. Так как после нелепых вопросов обычно следуют пространные, ничего не значащие по смысловой нагрузке, ответы.
    - Как же… Любимицу публики Сандру Бернхард. Она частенько тут тусовалась…
    - А кто это…?
    На меня вылупилось три пары расстроенных глаз и я, похоже, сразу был отправлен в отстой. Диалогов с моим участием за все течение разговора не встречалось.
    Наконец, Брайан сжалился надо мной и после хорошего тайного удара по ноге, распрощался, и мы вновь пошли танцевать. Во время танца он сподобился информировать меня о Бернхард, Шоне Пене, Мадонне, назвав всех выше перечисленных пережитком восьмидесятых. Так же успел отфутболить фигуристого блондина, полностью окутанного в блестки. Тот неумело клеился ко мне, пытаясь разжиться номером телефона.
    Завершился первый выход в «свет», нерасторопностью гардеробщика, никак не способного найти вешалку с моим номером. Не скажу, что мне понравилось в «Мистерии». Наоборот, она произвела не слишком приятное впечатление. Шумно и бестолково.
    Те же слова подходили и под произошедший через час диалог с Адди. Любовник стоял у припаркованной машины у входа, весь засыпанный снегом. Тетка в очередной раз дала ему покататься на фирменном авто, который он уже успел где-то помять.
    Я раньше увидел ярко-желтую его окраску. Парень шагнул навстречу. С чего начать не простой разговор мне и в голову не приходило. Ведь даже причин отшить друга не было. Меня можно было вернуть в госпиталь с подозрением на маниакальную раздражительность, носящую выборочный характер.
    - Ты избегаешь меня, - шутливо предположил Адам.
    - Это получается не специально, просто много работы…
    - Понимаю, конечно, - более серьёзно парировал он, поднимаясь на лифте. Его взгляд прошел по моей шее выглядывавшей из-под воротника.
    В квартире он засмеялся. Отмазка про работу была не к месту.
    - С каких пор ты на работу ходишь в таком ходишь…? – Адди засмеялся. – Наверно, внеурочные…
    - Не надо, – оборвал я. Он замолчал. Слишком грубо. Но не время сомневаться. – Нам нужно обсудить кое-что… И это не смешно. Парень отвел взгляд, нежно сопровождающий от самой парадной. Сейчас только ощутил перемену. Как он поведет себя? Можно было ожидать всего.
    - Что происходит? Я не в курсе…?
    Тут он заметил стоящую в углу комнаты коробку, из которой выглядывали его штаны и журнал по фитнессу. Подойдя к ней, он медленно присел на корточки, отложил брюки и уставился на меня.
    - И это всё? – Адам задышал порывисто, в зрачках блеснул огонь. Понял. Меньше слов, проще выход. – Всё, что ты мне можешь предложить…?
    - Нечего предложить, если ничего не осталось…, - ответил тихо я. Сейчас спросит почему, а мне самому неизвестно. – Ты сам предлагал стать друзьями…
    - Друзьями…? – заорал, привстав, бывший любовник. - Паршивыми друзьями…? Тут, что сериал…? Мать твою…
    Я промолчал. Мне хотелось засмеяться. Все получилось убого и глупо. Но засмеяться, и прикинуться больным на голову - не выход.
    - Не кричи на меня. Можно расстаться по хорошему…
    Упс. Я зря ляпнул слово «расстаться». Адди моментально озверел. Парень схватил меня за руки и вжал в стену. Играя скулами, качок всосался в шею. Приложив максимум усилий, мне удалось его оттолкнуть, но он снова притянув к себе, стал целовать всё лицо, плечи, хаотично, дико. Не давал и пошевелиться.
    - Не надо, Адам, прекрати. (Без ответно) Ничего не изменишь, всё кончено… Пойми сам. Ты должен понять…
    Зря старался. Понимания не нашлось. Он вертел мной, как куклой.
    - Ты мой Джонни, мой.
    Я уворачивался от губ, от ладоней, измявших меня всего. Парень хрипел от страсти.
    Да сколько это будет продолжаться? Время тянулось бесконечно. Боже мой, у него обычная истерика. Дураку понятно.
    Мои пальцы больно сжали его голову. Тогда он пришел в себя. Прекратил хрипеть и отпрянул от меня словно от прокаженного.
    Вырвался вздох облегчения. - Давай поговорим нормально, - я принес ему кофе, и пока чайник кипел Адди сидел на кровати, тупо глядя в пол. – Можно и не расставаться, у нас много общих интересов…
    Качок взял кружку трясущимися руками и отпил. На его лице выражалась растерянность, а когда он вновь посмотрел на меня - заплакал.
    Так хотелось ободрить, подарить надежду, своему другу. Но зря обременять иллюзиями, только делать хуже. Правда - всегда лучше притворства, а Адам любил слышать правду.
    - Мы можем дружить, но секса больше не будет. Мне жаль…
    - Мне тоже жаль, - пролепетал парень. – ты самый лучший… Не знаю, как я снова буду с женщинами… При тебе их не было ни одной…
    - Все устроится. Ты же ловелас. Найдешь девушку по вкусу. Меня же ты нашел…
    Мы оба засмеялись. Чушь, конечно! Иногда так хочется сморозить ерунду, да еще и во благо, но смех был сквозь слезы. - Это ты меня нашел…. А она, тоже меня найдет…? – обреченно выдавил Адди. Я кивнул. Такому симпатяге с такой фигурой грешно жаловаться на недостаток внимания. – Да. Вот войдет в дверь и я влюблюсь, черт подери…
    Он мечтательно выдохнул и вытер слезы. Милый мой Адам, вот это самая большая иллюзия из всех. Шансов войти сюда женщине, один на миллион. Моя рука прошлась по его лицу. Добрый и наивный друг, прости меня за то, что и тебе пришлось сделать гадость. В дверь позвонили. Мы вздрогнули. Кого несла нелёгкая? На часах почти половина одиннадцатого. Может почтальон?
    Я открыл дверь. На пороге, в полушубке, покрытым не стаявшим снегом, от которого вырвало бы любую жительницу мегаполиса средних лет, и туфлях, вопящих о замшелой провинциальности, с квадратным чемоданом, знакомым с детства, стояла моя старшая сестра Джесс.
    Вот так сюрприз! Вот вам и шансы. У меня отвисла челюсть. Никто не предупредил. Мать, ни словом, не обмолвилась. За что мне такая кара?
    - Привет братец, не ожидал…?
    Она вошла и, сняв шубку, передала её мне в руки. Шок не проходил. Да что же я буду делать с родимой сестренкой? И главное сколько? Неужели на всё Рождество?
    - Думаю, у тебя найдется местечко для родственницы…
    Её веселый голос заполнил квартиру. Из-под шапки выпала копна темных, вьющихся волос. Отец всегда считал своих отпрысков красивыми. Папа не ошибался. Девушка за полгода заметно похорошела. От легкого морозца щеки её румянились.
    В этот момент из комнаты в коридор шагнул Адам. Их взгляды встретились. Волосы сестры, как в рекламном ролике, медленно растеклись по плечам. К одному открытому рту присоединился другой.
    Вот и вся проблема. Адди превратился обратно в натурала. Матерого натурала. А по стеснению, которого, отродясь за ним не водилось, и пунцовому цвету восторженной физиономии, я понял, что он влюбился, как дворовый мальчишка…
    Конец 8 части. Конец первой главы.
    Продолжение следует…
    Автор ждет Ваших отзывов по адресу: mr.croft@mail.ru









    Copyright © GAYA.RU: Российский сервер геев, лесбиянок, бисексуалов и транссексуалов. Гей Знакомства и многое другое. ГЕЙ - ЛЕСБИ - БИ - ТРАНС - Russian Les Bi Gay site. Все права защищены.

    Опубликовано на: 2004-08-25

    [ Назад ]




    [ Правовая информация | Связь с администрацией, контакты | Реклама на сайте]

    Copyright ©2002-2003 Gaya.Ru
    Все права защищены.
    Копирование информации допускается при согласованием с администрацией портала.

    гей, gay, голубой, гей сайт, гей-сайт, место для геев, гей досуг, педик, гей общение, гей чат, форум, gay, gaya.ru, пидовка, секс, геи, гомофоб, отдых, знакомства
    SpyLOG
    Открытие страницы: 15111 секунды